Проекты  tm-vitim.org :  /dashkov   /rezonans   /photoes  
Каталог рецензий "Резонанс" Rambler's Top100 Поиск ' Добавить рецензию ' Авторские права ' Соглашение ' О проекте

????? ???????
(??????? ???????? ?? ??????? ??????? ????)

Где они, дэвы и ангелы?
Разве что в сказках, словно в резервациях.


Пришелец был прозрачным, как опустошенный стакан, робким, будто бесталанный ворюга, и печальным, словно рогоносец-неофит. Он – верите? – совершенно не умел разговаривать! Приходилось общаться с ним при помощи мысли. Мои скромные телепатические способности той ночью изрядно окрепли.

– Ты откуда взялся?
– Да вот, вычленился... залетел на огонек. Не выгонишь?

А назвался он... нет, не звездолетчиком, отставшим от НЛО. Этот тип оказался бывшим богом. Одним из великого множества божков, отслуживших свое и списанных в запас неблагодарными людьми.

– Бог – чего? Или ты... э... ну, Сам?..
– Бог ничего. Бог Ничто... Сам я, а как же! Сам по себе.

Ох какой! Он сам по себе, шайтан залетный! Он заведует пустотой... Вот врунишка! Знаем, проходили: Великое Ничто - основа основ, нетленный Абсолют, цель отшельничества и мечта мудрости. А этот, жалкий, – в боги туда лезет. Ну рассмешил!

Но не будем смеяться. Вспомним: Генри Лайон Олди, "Дайте им умереть". Книга третья, глава одиннадцатая:

Обратите внимание: от мифа – к эпосу, от эпоса – к легенде, от легенды – к сказке... Вы думаете, сейчас дети читают сказки? Вы неправильно думаете. Аналогично: от божества, тасующего многомерное мироздание, – к великому магу; от мага – к деревенской ведьме; от ведьмы – к вшивому экстрасенсу с дипломом в боковом кармане пиджака. Где божество? Где маг?

Мы убили их, господа, упростив их (и наш) мир.

"Понять – значит упростить". Неведомое – заветный край богов, дэвов и ангелов; но мы давно ушли из неведомого. Люди упростили мир, разобрав его на формулы и сложив так, как проще. Непостигаемое исчезло из сознания человека: вместо него в головах наших – чемоданы истин, проверенных наукой. Конечно, это великое дело. Знание – сила! Но ведь все еще существуют явления и понятия, неподвластные научному методу. Судьба. Предначертание. Воспоминания о будущем, иррациональные предчувствия и поступки, – словом, весь этот махровый субъективизм, неразрывно связанный с чувственным, непосредственным осознанием мира.

Это существует, несмотря ни на что: пролезает в будничную жизнь, поражает прекрасным и странным, то и дело являет нам коготки да рожки и посмеивается над нашей всезнайской серьезностью. "Глядя на мир, нельзя не удивляться", – сказал великий насмешник. И, как обычно, сказал всерьез. Словно предупреждая.

Ведь для современных механистов – а все мы в той или иной степени жертвы механистического взгляда на мир, на жизнь - существует лишь доказанное. Чудесное – за чертой. За границей восприятия. Не оттого ли мы так часто попадаем впросак, верша дела наши, великие и малые?

"Звезды зависят от человека! Минуты и века зависят от человека!" – а в ответ снисходительная усмешка просвещенного современника. Не грузи, мудрец, ни фига от меня не зависит, понял? И я – ни от кого, ни от чего и никогда!..

(Он независим, как оттяпанный перст, мой просвещенный собеседник, – что ему круги небесные? что ему дела земные? Он верит в неверие. Он в армии маршала Рацио).

Мы отмахиваемся от непонятного – или непонятого? – но убеждены во всемогуществе разума. Не усматривая в том никакого противоречия.

Ведь непонятное – где-то там, за чертой.

– Откуда ты такой?
– Из детства.

"Вы думаете, сейчас дети читают сказки?"

Еще недавно они читали фантастику. Боги переодевались в магов, пришельцев, прогрессоров. Нынешние детишки читают "космооперы", "жутики" и прочую махру. А больше на экран пялятся. Там все такое красочное! Понятное!

И все же...

"Где божество? Где маг?"

То, что предвещал карлик-гений Аль-Беруни, на исходе второго тысячелетия новой эры стало настолько очевидной, не вызывающей недоумения данностью, что впору спросить: о чем, собственно, речь? Неужели кто-то еще способен замечать несуществующее: волшебство вокруг себя? над собой? в себе?

Действительно: неужели кто-то еще способен?..

Вглядитесь в детей: они живут всерьез. Всерьез играют и всерьез верят всему. Они, в отличие от скучных, умученных нужными и ненужными делами взрослых, не разделяют Трехмирье на секции. Все вместе: три в одном!

"Дети-концентраторы"...

"Каждый человек является носителем некоей частицы времени и пространства". Для детей это пространство мифа; для подростков, уже наученных кое-чему, – эпоса, легенды, выдумки... Дети будят богов и нянчатся с ними, пока не вырастут. Нам, взрослым, доступна лишь сказка, резервация размалеванных дэвов и декоративных ангелов, – да и то не всем. Нам уже почти нет дела до того, что вокруг нас, над нами, внутри нас. Наше сознание подчинено простым законам движения. Сиюминутность – вот поле брани; бог войны носит имя Рацио. Наше дело правое. Мы победим магию жизни!

И победили бы, да мечта мешает. Мечта – и еще странная неубиваемая тоска-воспоминание, растущая с годами во всяком, даже самом функциональном человеке.

– Ну и что, верят в тебя?
– Смеешься? А сам-то веришь? То-то и оно. Слышишь меня и даже немножко видишь – но все равно не веришь глазу и уху. А, да что говорить! чокнутые вы все!

Тоска по утерянному – признак той победы, которая горше поражения. Мы научились обходиться без богов, но иногда кажется: переходя от веры к знанию, от волшебства к расчету, мы заменяем суррогатами что-то настоящее, еще доступное, но уже изъятое из обихода. Заменяем и продолжаем заменять. Вместо озера – бассейн с подогревом. Вместо смысла – формула. Вместо любви – "секс". Скоро все вокруг нас станет рукотворным, функциональным и недолговечным.

Ладно. Развоевался... Что ж нам – назад, в райские кущи? Назад ходу нет. Не дети, сами о себе позаботимся. Мы наш, мы новый мир построим, – мир порядка и пользы.

Растет, взрослеет земная цивилизация. Детство проходит, волшебство уходит. Отныне великим разнообразием человеческих стремлений заправляет крутой делопроизводитель – канцлер Рацио.

Что нам полезно, то и есть правильно...

Откуда он взялся, сей властелин, не ведающий стыда?

Вспомним: Генри Лайон Олди, "Сеть для Миродержцев".

Пролог:

...человек защитил взор от чего-то, что крылось в его памяти и что сейчас напомнило ему массовое самоубийство детей неба.

Книга вторая, глава первая:

Для тебя бытие – драгоценность, оставшаяся в наследие от предков, хрупкая вещь, которую надо бережно хранить и в лучшем случае стирать с нее пыль.

И – записка на пальмовых листьях, написанная Кришной, безумным Черным Баламутом, взорвавшим бытие, вдребезги разбившим драгоценность – освященный богами миропорядок ("Иди куда хочешь", эпилог):

...дурак! Пыжился, надувался пузырем... Творец! А ведь и вправду Творец – радуйся, гордись, недоумок! Или все не зря? Предопределение... неизбежность, чьим орудием я стал не по воле этого небесного хлыща, а по воле рока, который над всеми нами...

Что я создал?! Что я выпросил?.. что... И ведь это - только начало!

В начале было слово "польза"...

– А трудно, наверное, быть богом Ничто?
– Наоборот. Трудно – это когда от тебя что-то зависит.

Мир грязен и подл. Не марайся, всемогущий, остерегись! Не навреди необдуманными деяниями! Реальность невозможно изменить порывом.

Да что за безрассудство, в самом деле, что за баламутство! Не так надо! Премудрый божественный промысел, минуя текущий момент, устремляется к дальнему; через тыщу лет в результате проделанной на небесах работы люди избавятся от зла, соблазнов, глупости, - совсем и навсегда, сами, собственной волей, как бы и без богов совсем... (Ой ли? Бога в мешке не утаишь! Нам все известно! Давно известно – и даже, стыдно сказать, изрядно поднадоело: и про Страшный Суд наслышаны, и про Царствие Небесное!) А тут – ни с того, ни с сего – явный и конкретный беспредел. Самоуправство!

Он хотел быть Творцом... На то он и Баламут, чтобы влезть в сердцевину мира и взвихрить слегка застоявшееся время. Сей дуралей-прогрессор, видите ли, "знает как лучше"...

Много их было, таких вот порывистых баламутов. Нетерпеливых, словно женихающийся юнец. Ведущих за собой. И приводящих – черт знает куда...

Восхищаемся и презираем – одновременно.

Он творил и вел за собой – этим и восхищает.

Он сотворил зло – и заслужил презрение.

Отчего дороги, вымощенные благими намерениями, всегда ведут в бездну?

Предопределение, однако! Рок, так его и сяк!

– Все ясно! Ты – прогрессор. Из бывших...
– Сам ты прогрессор. А я регрессор. Я вспять хочу!

В трилогии "Черный Баламут" нет никаких прогрессоров. И правильно. Прогрессорам до богов расти и расти. Но что движет Кришной, заварившим кровавую кашу? Только ли желание обскакать старших братьев, владеющих мирозданием? Легковесная страсть к главенству над людьми и богами – или страсть истинная?

"И тогда малыш решил навести порядок."

"Не зря же, в конце концов, он всю жизнь мечтал, чтобы его любили?!"

Ну, дела-делишки... Комплексующий бог возжелал нового порядка для всех и вдоволь любви для себя – а его земное воплощение не смогло остаться в рамках этих небесных мечтаний. Воплощение сместило акценты: с небесного-возвышенного – на конкретно-земное. И прежде всего надлежало "сломать вертикаль власти".

Какое-то все... хм... недавнее. Современное. Слишком уж узнаваемо, в деталях и в целом. Включая личность Баламута. Ох и наворочал дел этот хитрец и интриган! Мироздание – это вам не хибара, в другую не переселишься. А ломать, как известно, не строить: грохнул в небеса жаром-тампасом – собирай осколки!

Дела-делишки... Однако у истории есть и другая сторона. Конечно, Баламут – не Кришна, и движим он не столько великой идеей, сколько собственными слабостями, но все же...

Но: "О Эра Мрака! – несправедливость на три четверти воцарилась в мире..."

Но: "Они справляются сами!.. чаша... где моя чаша?! Осколки... черепки... прах."

Но: разве сопоставимо конкретное добро – малое и эфемерное, сегодняшнее, осуществленное кем-то для кого-то – с великой идеей счастья для всех?

(Не спешите отвечать! Не истину ищем: вечную, на мраморе высеченную. Вникните, вчувствуйтесь, станьте богами хотя бы в воображении. Не правда ли, вещи видятся иначе, и почему-то хочется оспаривать бесспорные ответы? – ну а каково им, настоящим?..)

"Последняя Песнь Господа" – отчаянный крик неудачливого Творца, чье вмешательство в земные дела потребовало страшных человеческих жертв и привело к совсем иному, непредвиденному итогу. Виноват ли Творец? Осудим его, убийцу и охотника до чужой любви – или пожалеем неудачливого?.. Рок, так его... Который выше всех. Он держит нити; ему одному ведома цель... а ведь должна быть какая-то цель? В чем она? Что нужно, хозяин? скажи – мы сделаем! Любовь, польза, закон? Есть закон! Космос освоить, ядро расщепить? Это мы мигом... держи, хозяин! Ну, что дальше? Вселенский информаторий? Астральные локаторы? Генные инъекции в надпространство? Займемся, жди!

...И никакого "счастья для всех".

– Говорят, когда-то бог – мог... но не хотел?
– Хотел, но не мог. Одному дашь – от другого отнимешь. Есть такой дурацкий закон сохранения: бог дал – бог взял...

"Нет, все-таки нелегкое это дело – думать да еще и мысли свои вслух излагать так, чтоб другие поняли... пусть даже и мудрецы!"

Обитатели сфер! Ответьте, что лучше: хрупкая прекрасная ваза равновесия, в которой стоят, не вянут цветы порядка и традиции – или бешенный бег в неизвестность, отчего-то называемый прогрессом? Бег вслепую, когда с разгону влетаешь в тупики, натыкаешься на страшные вещи – они липнут к нам, и мы смиряемся. Бег с препятствиями, которых все больше на пути; синяки и шишки не предостерегут нас от грядущих травм.

"И ведь это – только начало!"

Что лучше: покой или бег? (А можно сказать и по-другому: массовое самоубийство – или состязание с насмешливым роком? Блюститель порядка – или Творец?.. Ох, простите, тут уже о "детях неба" разговор...)

Нет правды в делах суетных! – хором отвечают обитатели сфер. – Стабильность – благо! перемены – от лукавого!

Тише, господа боги! Не галдите, бессильные мои! Слышу, понимаю... Но, по-моему, рок, "который над всеми нами", придерживается совершенно иного мнения.

Разбег, прыжок – и человечество на той стороне.

Разгон, отрыв, полет – а, вот вы где! привет, господа, потеснитесь!

А морду разобьете в прыжке – что ж, сами виноваты. Не умеешь – не берись.

– Говорят: на все божья воля. Преувеличивают?
– Путают. У каждого своя доля, у каждого своя воля. Вот только возможности немного разные... Боги – те же люди...

По тонкому, прихотливо бегущему лучу воображения движется мысль автора в замечательном романе "Я возьму сам".

Этот "философский боевик" – сложная, многофокусная оптическая система. Мысль преломляется в мирах и персонажах, освещая разное и с разных точек зрения, – рентгенограмма, томография души и духа. Душа, божественная суть которой несомненна, начисто отрицает действенные проявления Духа: так подросток отрицает навязчивую опеку отца. Плох родитель, не сумевший вовремя избавится от прежних, императивных отношений с чадом; несчастен отрок, вынужденный добиваться права на собственные синяки и шишки. Плох родитель, путающий заботу с несвободой; несчастен отрок, сбежавший из родного дома в раннюю, незрелую самостоятельность.

Генеральная линия романа парадоксальна, но ясна. Дух творящий и душа Творца воюют между собой за главенство над личностью поэта, словно неуступчивые влюбленные. Некто Самый Главный (послушайте, при чем тут маг Гургин? он тоже всего лишь персонаж сновидения) свел их, предоставил друг другу - и сон умирающего вмиг стал магией, и сновидение стало историей мира.

Сон-жизнь полон выпуклых, "знаковых" деталей. Жабий язык превращает в жабу и поэта, и властителя, такая вот притча! Небоглазые не могут слиться с фарром: ген просветленного зрения не дает. Они творят добро и зло, высекая из предопределенности поступки. Но хитрый и злой закон существования под высшей силой превращает их в неразумных дэвов: "А теперь... Мы глупеем, шах!"

Другие – послушные – всегда правы, даже когда толпами режут друг друга: сие не убийство, а исполнение верховной воли. Зла от них никакого, ибо нет греха под фарром; добра, впрочем, тоже никакого. Глупые страшные дэвы ведут себя тихо-мирно, а осененные бараньей головой люди косят себе подобных как сорняк.

Создается впечатление, будто эта вселенная пребывает в состоянии коллапса – но все происходящее имеет тайный смысл. Поэт возвращается из неподвижности, из бесчувствия и безмыслия. Он узнает, что назначен новым хранителем предстоящих времен, что отныне его задача – судить тех, кто желает суда над собой.

Мир, в котором ты бог, знает тебя в лицо, но ты поначалу и не подозреваешь о своем всесилии. Прозрев – начинаешь томиться могуществом и понимать, что оно, по большому счету, ничегошеньки не способно изменить. А читатель – ведь со стороны виднее! - едва удерживается от подсказок этому нечаянному божеству, этому придурку, не умеющему распорядиться богоданным подарком. Че те надо, мужик? Лупи гадов! Благодействуй, людям помогай! Не спи на ходу!..

Поэт-владыка кочует по отражениям, забывая, кем он был, вспоминая, кем ему предстоит быть. Его гонит потребность найти – а значит, создать – мир, свободный от безгрешия – а значит, и от недеяния.

...Заново переиграть жизнь?

– Говорят: в одну и ту же реку не войдешь дважды.
– Поэтому и приходится возвращаться к истокам...

"Где я!? Где я, Абу-т-Тайиб аль-Мутанабби?!"

Ты умер, чтобы начать жить.

Ты – у истоков.

Судьба уже не беспокоит поэта. Он достиг растворения в сне-реальности. Мир мигает, "жизнь начинается между явью и явью". Новые крепкие зубы взамен человеческих. Скука и жажда впечатлений – достаточная причина для резни. А резни здесь предостаточно: массовой и индивидуальной, натуральной, смачной. Чем больше смертей, тем меньше смысла в жизни. Откуда смысл? За нас решают! Есть кому. А мертвых не существует. Вообще.

А тайны?.. тайны остаются тайнами, и пора бы уже понять: хоть волком, хоть бараном, а придется идти, куда жизнь ведет!

Не хочешь?

Гордый?!

Ну и подавись своей гордостью...

Творцу не следует быть всесильным. Тем более - быть всесильным по милости навязавшегося Духа.

Это была жизнь с чужого плеча; это вновь был подарок, искушение, милостыня...

Абу-т-Тайиб хотел брать сам.

Его непрерывное геройство объемом в мир требует предельной отстраненности от самого себя. Внутренний круг бытия, в котором ранее обитала свободная душа, остается незадействованным. Невостребованным. Желания и эмоции просачиваются из недр – и тут же выкипают, как весенние ручьи под ядерной вспышкой. Какие там желания? Не до них. Вселенная – хомутом на шее. Будь добр, соответствуй.

Он противится, отстраняется. Крепнет способность к самоотрицанию. Человек на каждом шагу вычеркивает из времени еще один отрезок пути (вспомним роман "Дайте им умереть": "люди-дни, люди-недели, месяцы, годы..." – любопытно: а человек-вечность – бывает? ну, пусть бог... особой разницы не вижу). Устоявшаяся реальность желает быть разрушенной. Носитель святости стремится избавиться от нее. Верховодящий Баран и охраняющий от напастей фарр вгрызлись в мир и в человека: благодетели, симбионты, паразиты?

И вот поэт, демиург поневоле, создает отрицание свое: слой активного, все растворяющего недеяния-небытия, обернутого изоляцией из вакуума души. Выстроить из своей души отстойник зла, уродующего реальность, – это подвиг!

Подвиг вместо жизни...

Человек напомнил себе, что он жив.

И невесело рассмеялся.

Не позавидуешь подобному всесилию!

"Я не хотел такой славы! Я не брал Кабир! Я не был эмиром!" – кричит-шепчет неправильная память. Проживший сто жизней прекрасно знает: мертвая память - пятак; слово, которое и через века отзовется в живущем - золото.

– Все-таки: чем ты жив? Чем занимаешься?
– Вами жив. Я ведь бессмертен. Значит, и не жил никогда толком... так, воплощался... из чужой судьбы сопел.

Руководящий миром Дух по-отцовски любит "чадо", свое земное отражение, лелеет его, оберегает и заставляет в точности исполнять предписанное. Он ведь знает, как надо!

Вот и с Кришной-Баламутом когда-то нечто подобное стряслось...

Он возьмет сам? ишь, прыткий! зеркалу свобода воли не к лицу. Дай зеркалу волю – оно тут же реальность исказит. (При чем тут искусство? не о нем говорим! вечным искусство без надобности. Лишь у вас, земных однодневок, есть эта странная страсть – видеть одни и те же вещи всякий раз по-другому...) Дух не воспринимает поэта всерьез. Отражай в мир замыслы отцовы да радуйся жизни, – чего еще желать?

Грош цена такому "родителю"!

Скучающий Дух, организовавший из человечества балаган марионеток, создал виртуальную реальность, - никому не нужную реальность игры, которой тешатся верховные существа. Властитель по-детски играет в эту игру; но поэт ощущает издевку. Поэту противна мрачная неестественность сущего.

Поэт-Творец – восстает. И боги уходят.

Боги уносят ноги.

Им не оставили иного выбора.

– Ну и зачем ты мне, такой?
– А ты мне – такому – зачем?..

Он улыбался. Как чеширский кот. Светился улыбкой, а все остальное едва угадывалось.

Бог Ничто. Облачко в штанах. Недоразумение летающее. Генерал без армии, волшебник без палочки. Увидишь подобного – тут же атеистом станешь, из принципа.

Зачем нам такие боги?

И все-таки они есть. Они существуют. Они все еще разговаривают с нами – надо просто расслышать. То словом залетным в полуночный час, то сном неожиданно вещим, то памятью трогают душу. Старые. Мудрые. Бессильные.

И все-таки мы зависим от них – как и они от нас.

Те, чья слава прошла – и мы, входящие в силу.

Отцы и дети.

– Улетаешь? Рад был пообщаться. Заглядывай иногда!
– Жив буду – загляну!

...Удачных воплощений, господа!


??????.
Рецензент(ы):
  • ????????? ?????????
    На:
  • «????? ? ??????????». ????? ????? ????.
  • «????? ?? ???????». ????? ????? ????.
  • «??? ???? ??????». ????? ????? ????.
  • «???? ??? ???????????». ????? ????? ????.
  • «? ?????? ???». ????? ????? ????.
    Рецензию предоставил(а): ????? ????? ????

  • Каталог рецензий "Резонанс" — база данных с аннотациями, критическими статьями, обзорами и отзывами на различные литературные произведения (рассказы, повести, романы, сборники).
    Rambler's Top100