Проекты  tm-vitim.org :  /dashkov   /rezonans   /photoes  
Каталог рецензий "Резонанс" Rambler's Top100 Поиск ' Добавить рецензию ' Авторские права ' Соглашение ' О проекте

????????? ?????
???
???? ??????????

1

Если книги переиздают, значит, это кому-нибудь нужно?

Приятно сознавать, что нужно это в первую очередь вам, многоуважаемые читатели, ибо времена, когда переиздания вызывались иными причинами, к счастью, миновали. При всей бедламности нынешней пост-армагеддонной эры, книги все-таки ныне издают для вас – для тех, кто их ждет.

Повторюсь – приятно сие сознавать. И приятно вдвойне, поскольку кроме законного удовлетворения от мысли, что еще одна хорошая книга, к появлению которой на свет автор сих строк имел хоть небольшое (ма-а-аленькое!), но отношение, вновь находит своего читателя,– греет душу гордость за жанр (вид, направление, метод, что кому более по душе), за нашу многострадальную фантастику.

Ибо пострадать этому жанру довелось не менее, чем Наставнику Дроне из второй книги уже прочитанного вами, дорогие читатели, романа.

Оставим времена далекие, для нас, к счастью, уже почти былинные, когда фантастику разбирали на косточки (не в переносном смысле, в прямом!) наряду с генетикой и кибернетикой. Сие уже неактуально: не по причине резкого поумнения Расчленителей, а в связи с их нынешней очевидной короткорукостью. Но после первой хмельной эйфории, наступившей эдак года два с небольшим назад (печатают, блин! Олдей, Рыбакова, Штерна, Дяченок, Логинова, – печатают!!!), становится очевидным, что Расчленители отнюдь не подобрели, и за невозможностью заняться прикладной вивисекцией многострадального жанра, тренируются в вивисекции теоретической.

Дабы форму не потерять.

Откройте газеты, загляните на предпоследнюю страницу. Можно и телевизор включить. И услышим мы нечто знакомое, только повернутое, так сказать, из фаса в профиль.

Смешно даже (хоть и не до смеха). Еще памятны тем, кто чуток постарше, погромные рецензии в перестроечной (Бог с ними, с временами более ранними) прессе по поводу романов Михайлова (немецкий летчик в составе космоэкипажа – идеологическая диверсия!), Лукьяненко (пионерско-готический ужастик!) и тех немногих, кто все-таки к читателю пробивался. Ныне идеологию не подошьешь, зато припасена новая дубина, ничуть не менее стоеросовая. Литературно-критическая обслуга демонами-ракшасами скалит желтые клыки: не литература! Фантастика – не литература!! Найн, но, нон! Сие – масскульт, отрава, коммерческое недоразумение!

Ату ее!

В уже упомянутые времена отдельные идеалисты от фантастики, мучаясь комплексом социальной неполноценности, страстно жаждали слиться с Очень Большой Литературой в некоем общеэстетическом экстазе. Признания жаждали. Не от читателя – от Власти. Мечтают и сейчас: о Букерах с Антибукерами, о креслах, в которых путевки с квартирами распределяют, о великом праве поучать малых сих. И последнее – куда пуще первого, ибо великое Право Поучать куда слаще для некоторых, нежели утонувшие в Лете Сталинские и прочие Госпремии. Должность Мессии, документом с печатью скрепленная – это ли не предел желаний?! Это и есть Власть, настоящая, а не скороминуще-кабинетная. Великое право судить, тыканьем пальца судьбы своих коллег решая. Многим памятны давние излияния сих кандидатов в Мессии: мы не фантасты, мы Писатели, остальные же суть профаны, коим нет места среди нас! Vade retro, profanae!

Мечтали, от натуги пыжась – а их, бедных, сапогом! До анекдота доходило. Некий автор-фантаст (очень и очень талантливый, к слову, и ни о чем таком не мечтавший) написал прекрасный роман и (о, диво дивное!) был полюблен "большой" прессой и "большой" критикой. Но только повеяло пряным запахом Букеров с Антибукерами, как вдруг выяснилось, что сей автор пишет не Литературу, а всего-навсего какую-то фантастику! Ату! Поматросили беднягу – и бросили. С высей горних, где пасутся Настоящие, Очень Большие Писатели – к нам, в фэндомскую тусовку. Правда, автор, к чести его, не особо-то и огорчился.

И все-таки встает очевидный вопрос, тот самый, что мучал известную собачку перед насильственным купанием:

За что?

Почему по сей день при слове "Фантастика" у тех, кто в креслах, рука тянется к пистолету? Почему Фантастику до сих пор отлучают от Литературы? Откуда сей скрежет зубовный?

Настоящему любителю жанра эти вопросы, конечно, параллельны. Фантастику читали, читают и читать будут. Но, как говорится, черт побери!

Почему?

Ответ, с моей точки зрения, двоякий.

Фантастика ныне входит в первую тройку наиболее издаваемых жанров. Порадуемся, уважаемые читатели! Порадуемся – и вспомним, что на просторах СНГ ныне пишут и более-менее регулярно издаются, по оптимальным подсчетам, шесть десятков авторов-фантастов.

Много? По-моему, крайне мало – на столько-то миллионов читателей!

Итак, два взвода держат фронт – и держат его хорошо.

И закон соблюден; и польза несомненна.

А только в одном из Больших Творческих союзов, где угнездились Очень Серьезные Писатели, на сей день официально состоит пять тысяч (5000!) признанных гениев. И сей союз – лишь один из многих. А ежели добавить, что критерием Очень Большой Литературы является непонятность, бессюжетность и трудность восприятия (ведь не "масскульт" же, блин!) то кое-что начинает проясняться.

Но это проза. Есть и поэзия.

Поэзия же в том, что никогда фантастику не полюбят те, кто желает учительствовать, кто знает, "как надо", и мечтает вести людей по избранному (не людьми, а ими самими) курсу. Господа Черные Баламуты в фантастике не нуждаются, поелику ведет она не только в космос и неведомые измерения, а прямиком к Свободе, к непромытым мозгам и здоровому неверию в пастырей с дудочками, посылающих нас на очередное Поле Куру. Посему и останется Фантастика – Фантастикой, а не служанкой власти, все равно какой – государственной или литературно-секретарской. А посему отряхнем прах с сандалий и надоевшие вопли – с ушей. Отряхнем – и будем любить Фантастику, литературу свободных людей. И да простят меня долготерпеливые читатели за столь обширное нетворческое отступление, ибо поднялись воды до души моей, и не стану я молчать.

На том стоим – и стоять будем.

2

Предисловия писать трудно. Послесловия ("уйдисловия", по выражению Бориса Заходера) – несколько легче.

Автору этих строк довелось писать предисловия ко всем трем книгам первого издания "Баламута", чем автор весьма гордится. Что касаемо уйдисловия, то ноша сия легче, ибо роман уже прочитан и не нуждается в пересказе. А посему рискну процитировать себя самого, более раннего, однако же не фронтально, а с комментариями, поскольку роман давным-давно живет отдельной жизнью, которая сама по себе крайне любопытна. Ибо книги имеют свою судьбу, а хорошие книги – тем паче.

Вначале – о слонах.

В давние годы великий Алишер Навои сравнил своего индийского собрата по перу Амира Хосрова Дехлеви со слоном. И был в этом сравнении не упрек, а напротив, преклонение и зависть к мощи и силе таланта. Ибо:

Иль не слоном таким же надо быть,
Чтоб с хоботом слоновым хобот свить?

И мушка хоботком наделена,
Но муха не соперница слона.

Продолжая смелое сравнение, уподобим слону всю цивилизацию древней Индии. Поистине, нет сравнения точнее – тут и сила, и острый разум, и звериная ярость, и – загадка. Да и сам клыкастый с хоботом еще в давние годы стал символом Индостана, почти что тотемом. Даже среди богов тамошних вполне равноправен: вспомните Ганешу, слоноголового интеллектуала!

Но сходство простирается и дальше. Древняя, утонувшая в сумраке веков культура столь же труднопознаваема, как и слон, встреченный среди ночи. И вот рождаются легенды: один нащупал змею, другой – колонну, третий – острый рог. Оранжевые кришнаиты и доморощенные йоги – поистине не самые отъявленные слепцы! Познание индийского слона многотрудно, и лишь немногие способны объять смелым взглядом могучего зверя, на чьей спине когда-то покоилась Земля.

Вот и познаем – по частям, как упомянутого слона.

"Чем славится индийская культура?" – вопросил в давние годы некий бард. Его ответ, нам всем известный, ныне нуждается в уточнении. Артиста Раджа Капура мы подзабыли, многорукого и клыкастого Шиву так толком и не узнали, йоги тихо адаптировались и растворились на родных просторах, зато некоего замляка всех вышеупомянутых довелось изучить поближе. Вот уже не первый год покоя нет от оранжевых балахонов, бритых голов и чего-то гремящего – то ли литавр, то ли кимвалов. И стоит многогласый вопль над страной: "Харе-харе!" Юный пастушок с дудочкой, до всяческих утех гораздый, пасет плешивое стадо. Близок стал он нам, Кришна. Даже зэки, души отпетые, целое слово придумали: "харекришничать" – дурака валять, под верующего "каная". Странно, поистине странно сопрягаются цивилизации!

3

Честно говоря, путь Генри Лайона Олди от мира Бездны через мир Мечей, просторы златовратных Микен и недвижного Китая прямиком к пастушку с дудочкой поначалу насторожил. А если и не насторожил, то вверг в некоторое недоумение. Дивны пути творчества! Чуден его поток, несущий авторов от книги к книге через водовороты и мели. На первый взгляд, странные дела творятся. Генри Лайон Олди тем и прославился (-лись), что еще во "времена укромные, для нас – почти былинные" сумел (-ли) на выжженной почве советской фантастики промеж ржавых звездолетов с серпами-молотами создать свой мир, потрясший воображение фэнов, да так, что доверчивый люд разом зачислил Дмитрия Громова и Олега Ладыженского в англичане. Ибо не под силу нашим, загрузшим в "твердой НФ", миры творить! Ходили, ходили легенды по фэндому, что ежели сэр Олди и не в родстве с Профессором, то по крайней мере из его гнезда, из славных "инклингов". И до сих пор переиздают "Бездну Голодных глаз", уже ставшую классикой постсоветской фэнтези. А следом появился "Путь Меча" – и вновь восхищенный вздох. Казалось бы, вот он, путь, вот он, стрежень. Ибо сие суть пилотаж высший, мало кому доступный – творить свои миры. Именно свои – не ублюдочные подобья западных эпигонств с баронами-драконами, а нечто совсем новое и одновременно – странно узнаваемое. И стал всем, кому фантастика мила, ведом писатель Олди, творец Миров. Но вдруг... Но вдруг авторы пишут о Геракле. Да так, что не фэны (что фэны, народ простой и доверчивый!) – издатели посчитали новый роман историческим. Издать – издали, и хвалить – хвалили (и впрямь – прогремел "Герой", до сих пор отзвуки слышны), но вопрос остался. Зачем? Из миров сотворенных – в мир реальный (или почти реальный, но для простодушного читателя сей нюанс не всегда уловим). А следом – Карпаты позднего средневековья, затем – Китай. Что это с нашим англичанином? Зачем из бога-творца, Миры создающего, в археолога превращаться? И ведь что любопытно? Не один сэр Олди таков. Ежели его коллег, на эсэнгэшных просторах тусующихся, взором окинуть, то руками разведешь. И землячка нашего англичанина Мэделайн Симонс, и godfather Сатанга Вершинин – все туда же, в Историю, в самую глубину. Почему? Почему новый роман Генри Лайона Олди об Индии бронзового века, а не, к примеру, о стране Ы, что спряталась в паралелльной вселенной У?

Ответ первый, неточный: реальная Матушка-история такое накрутить может, что самому Профессору не снилось. И не в упрек Профессору сказано сие, ибо мир этот грешный сотворен Тем, перед Которым наши доморощенные демиурги все же слабоваты. Так что же – апелляция к Истории – нечто вроде свидетельства о бедности? Но ведь в том и вызов, в том и соблазн – попытаться, сотворить, построить. Удалось же Профессору, удалось Льюису, удалось леди Урсуле! И сэру Олди тоже удавалось, о том и речь шла! Нет, ответ неточен, и напрашивается ответ второй. А ответ в том, что вопрос некорректен. В Историю ли ныряют почтенные авторы со своей творческой ладьи? Или миры, в которых их герои ныне здравствуют нам на радость, все-таки не такие уж реальные? Пусть и Микены существовали, и Алкид подвиги совершал, и даже кентавры Пелион копытами попирали (кто ее ведает, эволюцию?), но Мир Олимпийцев и Мир Старых – это уже точно нечто, в учебниках незафиксированное. И Здрайца, по дорогам Речи Посполитой шастающий – откуда он? И черти китайские? Где-то здесь – ответ. Нет, не упростили авторы себе задачу, а лишь сложнее сделали. Ибо теперь в их романах – не просто сотворение Миров, а их сопряженность. Мир, когда-то реальный, подлинный до последней заклепки на доспехах. Мир небывший, но памятный – фольклорный, в сагах и рагах до нас дошедший. И Мир авторский, в эти Миры проникающий. И выходит, что берут на себя авторы всю тяжесть теодицеи – великого вопроса, еще в древнем Шумере покоя людям не дававшего. Люди и боги, мир Земной и мир Небесный. Откуда Зло? Откуда мы? Кто мы? Куда идем? И если искать ответ, то именно в таких мирах, которые ныне творит двуликий англичанин сэр Олди.

Все верно. Но почему ответы должно искать в Индии? Не то чтобы культура Индии, как известно, древняя и великая, не люба автору этих строк. Напротив. Но всему свой час и свой предел. Что нам "Махабхарата"? Был, был у меня знакомый, все тома великой эпопеи скупающий. Скупить можно – томов двадцать, по слухам – но прочитать! понять! и тем более – рассказать по-своему! Да и зачем? Ну, Кришна, ну, иные боги, с клыками и без, ну, очередная Империя-монстр, строенная, строенная – и недостроенная. Ну и что? Ближе, что ль, примеров не найдем?

Правда, этакая странность – с первых же страниц нового романа подмечаешь что-то близкое. Мелькнет словечко-другое – и русским духом повеяло. Эх, Русь-Гималаи, близнецы-братья из одного арийского стана! Там слово, там фраза, а вот и персонаж явно из ближних палестин. И не заметишь, как зеленые индийские просторы Бог весть какого тысячелетия "до" начинают снегом покрываться. Натяжка? Прием? В конце концов, отчего бы и нет? Если благодаря взгляду в несусветную даль мы станем хоть чуть-чуть зорче к собстсвенным осинам? Но если того и хотели авторы, то сей слой лишь первый, как кожура бесконечной луковицы.

Авторы и сами сознают опасность мифо-этнографического толкования их замысла. И как первый звонок для нас, читателей – странный эпиграф, повторяющийся во всех книгах романа. Строчки поэта, в Индии не бывавшего, об Индии не писавшего. Александр Галич, когда-то отторгнутый неблагодарным Отечеством, и ныне в Отечестве почти забытый:

– Не бойтесь тюрьмы, не бойтесь сумы,
Не бойтесь мора и глада,
А бойтесь единственно только того,
Кто скажет:
– Я знаю, как надо!

Эпиграф повторяется из книги в книгу – разные строчки одного стихотворения. Не зря, ох, не зря! Авторы словно предупреждают нас, намекают, указывают.

А собственно, отчего нам бояться того – или тех, кто уверен, что "знает, как надо"? Знает – и тем лучше. Смутные времена, в которых довелось обретаться (чем не Эра Мрака, наступившая после побоища на поле Куру?), заставляют беспрестанно оглядываться в поисках если не вождя, то проводника. Бог весть, может кто-то и ведает, какой тропинкой выбираться, по каким вехам идти? Вот и идем за очередной спиной, смутно догадываясь: и этот обманет. Но обман обману рознь. Добро, когда дело кончается пустым кошельком да испорченным на месяц настроением. Беда, если вождь-проводник на мелочи не разменивается. Что там кошелек! Иным даже жизнь мало отнять, на души бессмертные глазом косят! И авторы предупреждают: бойтесь! Ибо стоит поверить такому, как тут же начинается воздвижение Ада.

4

Что тут добавить, к уже сказанному и напечатанному? "Черный Баламут" живет своей собственной жизнью, не зависящей от воли авторов. Прошла волна хвалы, схлынула хула, а роман остался. И хвала, и хула по-своему любопытны, особенно когда и хвалили, и ругали не по делу. Например, чуть ли не главным достоинством (недостатком) "Баламута" кое-кто видел хорошее (плохое) знание авторами индийских реалий – явно не желая угадывать за этнографией и мифоэтнографией контуры грандиозного замысла. Ругали порой тоже странно: например, искренне обижались за Кришну-Баламута, которому авторы якобы не соизволили посвятить отдельной книги. Аминь-аминь, рассыпьтесь, хулители! А перед тем, как рассыпаться – не поленитесь, "Махабхарату" перелистайте, где Кришне также отдельной книги не даровано, а вот Гангее, Дроне и Карне – наоборот, причем первому – аж две. Так что тут авторы скорее буквалисты, нежели нарушители традиций. Баламуту – Баламутово, и совершенно справедливо, что деяния Черного даны через мысли и поступки настоящих героев – людей, не пытавшихся громоздить Ад, чтобы после назвать его Раем.

А в общем – свершилось! Книга, прекрасная книга двуликого сэра Олди состоялась, и очень приятно, что ныне стало фактом ее второе издание. Хочется лишь возразить некоторым горячим рецензентам. Некая дама в приступе хвалебного экстаза сравнила авторов с Профессором, отметив, что они уже создали свое Средиземье, свой Миф и даже успели этот Миф похоронить, завершив, так сказать, Круг Творения – но совершенство вышло мертвым, ни добавить, ни убавить. Стоит ли спешить! Да, "Вертер" уже написан, однако впереди "Фауст". Намекну: в "Баламуте" описана гибель старой доброй мифологической реальности с ее наивными богами и героями. Но в новой, пока еще в рукописи пребывающей, книге сэра Олди идет речь о ее возрождении – совершенно не индийском, неожиданном, трудном и порою страшном.

А там, глядишь, и новенькое что-нибудь подоспеет...

Итак, если книги переиздают, значит, это кому-нибудь нужно? Нужно! И очень хорошо, что жива Фантастика, вопреки амбициям самозванных Мессий. Среди двух неполных взводов, прикрывающих щитами ее благородное знамя, два харьковских рыцаря узнаются сразу.

Сэр Генри Лайон Олди бросает вызов.

И эта книга – стальная печатка.


??????.
Рецензент(ы):
  • ?????? ???????
    На:
  • «????? ? ??????????». ????? ????? ????.
  • «??? ???? ??????». ????? ????? ????.
  • «???? ??? ???????????». ????? ????? ????.
    Рецензию предоставил(а): ????? ????? ????

  • Каталог рецензий "Резонанс" — база данных с аннотациями, критическими статьями, обзорами и отзывами на различные литературные произведения (рассказы, повести, романы, сборники).
    Rambler's Top100