[01] [02] [03] [04] [05] [06] [07] [08] [09] [10] [11] [12]

                        *    *    *

     Когда Альпик удалился, зеркало, перед которым он стоял, подернулось
рябью, исказившей отражения, задрожало и исчезло. На его месте совершенно
неожиданно для Люгера открылся зияющий провал в стене башни, обращенной к
северу. В то же мгновение тишина и покой этого места были нарушены.
     Неистовый рев океана и влажный холодный воздух ворвались в помещение, а
ветер разом загасил свечи. В наступившей тьме Стервятник ошеломленно смотрел
на открывшиеся врата и увидел за ними стремительно несущиеся по небу рваные
тучи, края которых серебрил Глаз Дьявола, сиявший где-то на юге.
     Слот вошел в башню утром и, казалось, с тех пор минуло не так много
времени, но сейчас снаружи была бурная ночь.
     Алфиос устремился к провалу, забыв о своей немощности; сильнейший ветер
рвал с его плеч мантию и хлестал старика ледяными плетями. Несмотря на это,
безумец забрался на самый край каменного карниза, обнаружившегося после
исчезновения зеркала, и Люгер услышал сквозь шум бури его зов.
     Он пошел на этот зов и остановился рядом с Алфиосом в шаге от края
карниза. Отсюда, наклонившись, можно было увидеть уходящую вниз стену башни,
узкий скалистый уступ под ней и черно-белый хаос рвущейся пены над бушующими
волнами.
     Горизонт был неразличим во мраке. Только тучи неслись с северо-запада,
словно испуганная стая бесформенных демонов. Холодный ветер пробирал до
костей. Люгер посмотрел на голые ноги Алфиоса, посиневшие от холода, и
понял, что старик уже ничего не чувствует.
     — Здесь нас никто не услышит, — сказал генерал, но Слот скорее угадал
эти слова по движениям губ. Он то и дело порывался поддержать старика, на
котором мантия вздувалась, как парус под ударами взбесившейся стихии. Алфиос
балансировал на краю головокружительной пропасти с безразличием сомнамбулы и
с удивительной ловкостью избегал рук Стервятника, хватавших воздух. Потом
он все же склонился к Люгеру и прокричал тому прямо в ухо:
     — При Ралке я вспомнил о превращениях... На самом деле это —
колдовство. Хотя и превращения тоже... Не хотелось бы подыхать с погубленной
душой и забрать тебя с собой в Ад...
     Люгер мельком подумал о том, что для безумца старик изъясняется
удивительно связно. Потом он вдруг перестал слышать рев бури, и голос
генерала отчетливо зазвучал в наступившей тишине. Было похоже, что
Стервятник вдруг стал глух, но глух только к определенным звукам. Как видно,
Алфиос тоже не терял времени даром с тех пор, как удалился из Элизенвара.
     — Чернокнижники Земмура все-таки настигли меня, — рассказывал
тот. — В последнее время в своих снах я вижу себя лежащим среди черных и
лиловых цветов с одуряющим запахом. Их лепестки колышет неощутимый ветер, а
ко мне подкрадывается беспричинное удушье...
     (Тут потрясенный Люгер вспомнил портрет Алфиоса в раме, увитой живыми
черными цветами с действительно удушливым ароматом, — магический атрибут,
находившийся во многих сутках пути отсюда, в исчезнувшем склепе Гадамеса.)
     — ...Поляна, на которой я лежу, не имеет границ, и цветы тонут во
мраке. Их слишком много, и запах наполняет пространство. Эти цветы по каплям
пьют из меня жизнь... И все время кричит какая-то птица...
     Не находя слов, Стервятник молча смотрел на истерзанного долгой
мукой старика.
     — Слушай внимательно, Люгер, — Алфиос внезапно резко переменил тему.
— Неужели ты мог подумать, что ты — первый из приходивших за Звездой Ада?
Целое тысячелетие продолжается охота земмурских оборотней за этим талисманом,
но теперь она подходит к концу. Тысячу лет они ждали рождения чудовищ вроде
меня... и тебя... Извращенные мозги и растленные души... Интересно, что они
предложили тебе? Власть? Золото? Женщину? Или просто жизнь?.. Когда-то и я
выбирал... И твой отец тоже...
     — Что?! — До этой секунды Люгеру казалось, что он уже готов ко всему,
но после упоминания об отце понял: скоро придется прикоснуться к тайнам, о
существовании которых ему лучше было бы вообще не знать.
     Глядя на него с холодной безжалостной улыбкой, Алфиос продолжал:
     — Не понимаешь?.. Твой отец был тайным слугой оборотней из Фруат-Гойма.
Не знаю, какой выбор ему предложили, но сам факт твоего рождения и его
исчезновения говорит о многом...
     Люгеру вдруг нестерпимо захотелось силой заставить старика рассказать
все, но секундой позже он понял, что его попытки будут бессмысленными —
Алфиос не испытывал боли и уже не боялся гибели. Генерала приводило в ужас
только одно — непреодолимое мистическое влияние, исходившее из далекого
подземелья, от которого не избавляла и сама смерть.
     — Я был малодушнее, чем ты, Люгер, — неожиданно покаялся Алфиос. — Я
пожертвовал любовью и неутолимой жаждой своей грешной души. Я не стал
разрушителем. Все эти годы я был псом, охраняющим Звезду, потому что
уверовал в смысл своей жертвы. Бедный идиот! Здесь полно таких глупцов.
Жалкий выбор, жалкие судьбы... Хочешь увидеть ЕЕ? Хочешь увидеть то, что
способно уничтожить этот проклятый мир?! — закричал вдруг генерал и схватил
Слота за одежду своими старческими руками, в которых обнаружилась
агонизирующая сила.
     На мгновение Люгеру показалось, что Алфиос хочет увлечь его с собою в
пропасть. Но тот распахнул мантию, открыв взгляду Стервятника свое иссохшее
тело.
     Ветер отбросил Алфиоса к стене, и Люгер увидел источник тусклого
красного света, оживающий в центре его обнаженной груди, словно яйцо,
отложенное в гнезде из человеческой плоти.
     Но это было что угодно, только не яйцо. Скорее Звезда Ада была похожа
на гигантскую каплю свежей крови, выдавленную из тела Алфиоса и покоившуюся
внутри оправы из черного металла. Пурпурные лучи, исходившие из этой капли,
окрашивали багровым налетом бледную кожу и серебристо-черный мех его мантии.
В полированный металл оправы были углублены какие-то символы, расположенные
по кругу с неравными промежутками.
     — Знаешь, что это? — спросил Алфиос, проводя пальцем по неведомым
знакам на оправе. — Это надпись на древнем языке, обессмыслившая все, в
том числе твой приход, мой выбор и всю мою ничтожнейшую жизнь. Это то,
что навеки поразило мою душу и уже не позволит мне умереть в мире с самим
собой... Четыре тысячи лет, как забыт этот язык; четыре тысячи лет прошло с
тех пор, как был утрачен ключ к этой надписи, и целую тысячу лет безумцы
вроде нас с тобой отправлялись на поиски талисмана... Жалкие обманутые
твари...
     Люгер не верил своим глазам: Алфиос плакал... Ветер почти сразу
осушал его слезы, но все же старик, несомненно, рыдал, стоя на узком
карнизе неприступной башни в самом сердце своих собственных владений.
     Стервятник чувствовал, что недолго еще сумеет продержаться здесь —
руки и ноги онемели от холода. Однако генерал не замечал леденящего ветра.
В лихорадочном возбуждении он продолжал:
     — Совсем недавно я нашел в библиотеке аббатства древний манускрипт,
посланный мне не иначе как самим Дьяволом. Его переплет был сделан из
человеческой кожи, а каждая вторая страница написана кровью... Но тебе,
наверное, не терпится узнать, что означают эти символы? — палец Алфиоса
опять погладил оправу зловещего талисмана.
     Люгер понимал, что ответа не требуется. Генерал решил идти до конца:
     — Все дело в том, что Звезда Ада — лишь половина вечной загадки.
Надпись на ней гласит: "Когда меня проглотит Небесный Дракон, мир вернется
к своему началу". Начало мира — это и его конец, но что такое Небесный
Дракон? Этого не знает никто из живущих, а без Небесного Дракона Звезда
Ада — всего лишь красивая игрушка...

                        *    *    *

     ...Как завороженный смотрел Люгер на кровавую каплю, наливавшуюся
рубиновым светом. Вдруг в небе вспыхнул и упал на башню ярчайший белый луч,
который выхватил из тьмы бескровное лицо Алфиоса, застывшего с искаженным от
ужаса ртом. На секунду луч ослепил и Стервятника; инстинктивно тот
отодвинулся в тень, но успел заметить, что луч падает сверху, из середины
гигантской неразличимой тени, висевшей в воздухе чуть ниже рваной пелены
облаков.
     Дальнейшие события заняли всего несколько мгновений, но Слот хорошо
запомнил каждую деталь стремительно разыгравшейся драмы.
     Какая-то тварь, кричавшая по-звериному и похожая на уродливого
крылатого человечка с собачьей мордой, метнулась откуда-то сверху и
вцепилась когтистыми лапами в мантию Алфиоса. Люгер не успел сделать и
шага, прежде чем тварь бросилась с карниза, увлекая старика за собой.
Леденящий душу крик был тотчас же поглощен ворвавшимся в уши Стервятника
воем ветра и оглушительным ревом волн.
     Луч переместился вниз, к месту падения двух тел, а Люгер, забыв об
опасности, встал на колени и склонился над краем карниза. В круге белого
света он увидел тело генерала, распростертое на узком скальном уступе с
неестественно вывернутой головой. Камни вокруг тела были забрызганы кровью.
Уродливая тварь сидела на животе мертвеца со сложенными крыльями и терзала
своими когтями человеческую плоть. Потом в ее скрюченных пальцах засверкало
пурпурное пламя, и Люгер понял, что она вырвала из груди Алфиоса Звезду Ада.
     С торжествующим криком крылатый убийца прыгнул с уступа и, едва не
коснувшись волн, стал набирать высоту. Теперь  Стервятник увидел цель, к
которой тот направлялся.
     Слепящий белый свет, в котором тело лежащего внизу генерала казалось
восковой фигурой, падал с огромного черного корабля, висевшего в воздухе с
убранными парусами. По обе стороны высоких бортов поднимались и опускались,
совершая мерные взмахи, два крыла, похожие на крылья летучей мыши, но в
сотни раз большие. Ни одного проблеска света не было видно на этом корабле,
кроме единственного мертвенно-белого луча, падавшего откуда-то с кормы.
     Клочья ядовитого тумана, дремавшего в пропастях вокруг скал,
протянулись к твари, похитившей талисман, но крылатый убийца легко
уворачивался от них, словно штормовой ветер не был ему помехой. Вдобавок
белый луч с корабля скользил по жадным языкам тумана и обращал их в ничто.
А потом тварь уже поднялась слишком высоко, чтобы стать уязвимой для магии,
все еще защищавшей башню с юга, запада и востока.
     Белый луч внезапно погас, и Люгер ясно увидел немыслимый корабль,
плывущий на фоне облаков, посеребренных ночным светилом. Чудовищные крылья,
как пустые рукава черного дьявольского плаща, бесшумно двигались во тьме, а
верхушки накренившихся мачт терялись в облаках...
     Крылатая тварь наконец достигла корабля и слилась с его тенью. На
мачтах вздулись темные пузыри парусов и, подгоняемый попутным ветром,
посланец неведомых сил устремился на юго-запад. Вскоре черный корабль исчез
за стеной башни, и Люгер остался наедине с изувеченным трупом Алфиоса.
     Следуя вполне определенным и логичным соображениям, Слот сбросил с себя
одежду и стал произносить слова заклинания. В любом случае в монастыре его
не ждало ничего, кроме более или менее мучительной смерти. Неотвратимо
должна была последовать месть ордена, но эта опасность казалась гораздо
более отдаленной...
     Из облака жирного дыма, окутавшего карниз, упал к пенящимся волнам
огромный белый стервятник и, едва не разбившись о стену башни, расправил
широкие крылья.
     Воспользовавшись тем, что северные врата по-прежнему были открыты, он
взмывал все выше и выше, ускользая от тянувшихся за ним языков ядовитого
тумана, и поднимался над острыми пиками скал. Жестокий ветер играл с ним,
как с сорванным листом, и все же неминуемо сносил на юг, вслед за
растворившимся в ночи черным кораблем.
     Побег Люгера из монастырской башни оказался успешным, но он не видел
и не мог видеть того, что из открытого окна дома аббата за ним весьма
заинтересованно наблюдает тучный человек в расшитой золотом рясе. С
довольной улыбкой на белом припудренном лице Кравиус следил за летающим
кораблем и крылатой тенью, уносимой ветром... Потом он закрыл окно,
опустился в глубокое кресло и погрузился в безмятежный сон.
     Если бы не два мертвых зрачка, черневших на внешней стороне его
век, настоятель Тегинского монастыря выглядел бы вполне умиротворенным.

                        *    *    *

     Неравная борьба с ветром отбирала все силы, и тем не менее Стервятник
не раз слышал позади себя резкие ястребиные крики. Две серебристые
острокрылые птицы пытались преследовать его над океаном, но ветер
неумолимо сносил их более легкие тела к Горам Изгнания, и вскоре они
окончательно потеряли друг друга в хаосе ночной бури.
     Люгеру повезло больше — спустя некоторое время он увидел гигантскую
тень корабля, летевшего ниже облаков. Но самому Стервятнику полет уже
давался с огромным трудом — ветер немилосердно трепал его и подталкивал в
сторону континента. Далеко внизу Люгер едва различал черный изломанный край
суши...
     Вскоре его силы были на исходе, а мощные крылья корабля по-прежнему
рассекали воздух с механической размеренностью и неутомимостью... Слот
слишком поздно понял, что дальнейшее преследование бессмысленно, и,
отказавшись от самоубийственной погони, стал снижаться к земле.
     Однако борьба со стихией окончательно истощила его — прикладывая
невероятные усилия, он долетел до берега и почти упал на камни в двадцати
шагах от линии прибоя. Инстинкт самосохранения заставил его превратиться в
человека. Затем уже голый замерзающий мужчина попытался отползти подальше
от накатывающихся на берег волн...
     В тот момент, когда Люгер осознал, что спасся, его приняла
в свои обьятия неотвратимая и уютная чернота.

     [................................................................]

[01] [02] [03] [04] [05] [06] [07] [08] [09] [10] [11] [12]