[01] [02] [03] [04] [05] [06] [07] [08] [09] [10]
Костер вдруг изверг из себя фонтан багровых искр. Воющие волки в
ужасе шарахнулись в стороны. Рильке и другие тевтонцы невольно закрыли
руками лица. Когда Райнер убрал руки, собственный стон показался ему
оглушительным.
Огромная ослиная голова свесилась в ущелье из темноты — вынырнула из
опрокинутого болота неба, затянутого пеленой дыма. Голова была зловонной и
держалась на длинной драконьей шее; изо рта капала кипящая слюна, шерсть
топорщилась иглами дикобраза, в глазном яблоке, достигавшем в диаметре
размера винной бочки, неподвижно застыла маленькая пронзительная точка
зрачка...
Доминиканец пронзительно закричал, словно сигналы о боли, терзавшей
тело, только что с опозданием добрались до его мозга: "Освободи меня,
Господи, от вечной погибели!.."
Зубы, похожие на могильные плиты, сомкнулись на шее монаха, перекусив
ее легко, будто травинку. Голова брата Эрвина исчезла в бездонной ослиной
пасти, и после этого Рильке впервые увидел, как сущность Ка, связывающая
душу и тело человека, покидает его...
Тень постепенно принимала очертания человеческой фигуры, мало похожей
на тощего доминиканца. Она была почти квадратной, с приплюснутой головой и
короткими пухлыми ручками. Темный сгусток некоторое время был виден
удивительно отчетливо — почти так же отчетливо, как само охваченное
пламенем тело...
Ослиная голова снова появилась из-за пелены, и на сей раз зубы схватили
труп кобылы, который превратился в кусок обгоревшего мяса. Костер запылал с
предсмертной силой. В ярком свете Райнер увидел, что четвероногие в панике
бросились прочь из ущелья. Среди них была его самка Нена, бежавшая без
оглядки и, похоже, забывшая о нем.
В отличие от волков, Рильке был парализован ужасом. Кроме того, его
приковала к месту абсолютная убежденность в том, что спрятаться от ЭТОГО
невозможно...
Какая-то сила еще удерживала обезглавленный труп монаха в вертикальном
положении. Тень окончательно отделилась от него и стала приближаться к
гроссмейстеру ордена. Ее края были полупрозрачны, но в середине тень
казалась непроницаемой и заслонила собою огонь.
Рильке увидел узкие красноватые глаза и лицо, будто вылепленное из
серой глины. Он понял, что тень — чужая, принадлежит не монаху, а кому-то
другому, освободившему для своей Ка сосуд из мертвой плоти...
Вскоре костер догорел и превратился в осыпающуюся груду углей. При их
меркнущем свете ослиная голова подбирала жареные останки...
* * *
Голодная тень мастера Грегора упала на Райнера Рильке.
Тот отшатнулся, но бежать было поздно — тень накрыла его целиком и
простиралась, казалось, на много шагов во все стороны, искажая пространство
и время. Она не сожрала ни его тело, ни его волосы, ни его внутренности.
Тень некроманта питалась более тонкой субстанцией.
5
Воспользовавшись отсутствием большинства охранявших Менген ликантропов,
лазарь без особых помех добрался до развалин.
Вальц не задумывался о причинах той обманчивой легкости, которой был
отмечен самый конец его миссии. Оказалось достаточно убить одного из
выставленных Рильке часовых — Вальц сделал это в своем стиле, неслышно
подкравшись сзади и позволив действовать руке, которая держала нож. Удар был
настолько быстрым и точным, что ликантроп не успел даже вскрикнуть. Спрятав
труп часового, Вальц вошел в лабиринт развалин.
Вскоре он обнаружил, что попал в ловушку. Половину ночи он тупо
бродил среди осыпавшихся стен и пробившейся сквозь каменные плиты
растительности, многократно повторяя пройденный путь. Сила неодолимого
притяжения заставляла его кружить вокруг одного и того же места, словно
пса, привлеченного запахом недоступной еды. Охотящаяся В Ночи не обманула
его — то, что он искал, находилось на глубине в четверть лиги под
поверхностью земли, похороненное среди гораздо более древних руин.
На этот случай Вальц не имел никаких инструкций. Когда рыцари, занятые
своими нелепыми, с его точки зрения, ритуалами, стали возвращаться, чтобы
найти и уничтожить врага, он все еще скрывался на территории разрушенного
монастыря — в скриптории, где несколько лет назад Преподобный Ансельм
обнаружил древние письмена.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
ПСИХОИМПЕРИЯ
Ужасы, порождаемые нашей рафинированной
цивилизацией, могут оказаться еще более
угрожающими, чем те, которые дикари
приписывают демонам.
Карл Густав Юнг. Подход к
бессознательному
ГЛАВА ПЕРВАЯ
ПРИБЫТИЕ
Die Todten reiten schnell.*
* Смерть путешествует быстро (нем.).
1
Они оба неистовствовали в постели: он — потому что надеялся на
снисхождение, если сумеет угодить; она — потому что беспредельная власть
над любовником дополнительно возбуждала ее. Она знала обо всех его желаниях.
Самых тайных. Самых грязных. О том, о чем он сам не догадывался... Она
проникала глубже, чем скальпель нейрохирурга и интуиция матери... Она была
агентом кошмара, происходившего наяву.
Он мощно атаковал ее сзади, пока она не начала кричать от боли и
наслаждения. Она воспользовалась тонким синтетическим шнурком, и мужчина не
мог кончить уже в течение часа. Эта сука по-настоящему терзала его, но он
не смел задушить ее, хотя нежная шея была так близко. Во-первых, за ними
наверняка следило недремлющее око телекамеры, во-вторых, ему самому слишком
хотелось жить.
...Она выскользнула из-под него, толкнула двумя руками в грудь и
опрокинула на спину. Ее жадный рот обнял пылающую плоть и почти сразу же
довел мужчину до исступления. Она и сама стонала, как дьявольское эхо его
нестерпимого желания. Ее ногти прочертили кровавые полосы на его груди и
животе. Она выдохнула крик — такой дикий, что погасли пылавшие в комнате
свечи... Потом она наконец рванула шнурок, развязывая хитроумный узел, и
любовник излился прямо на ее лицо и грудь, покрывая и без того гладкую кожу
органическим лаком...
Он был в изнеможении, но она не давала ему опомниться. Новые игры,
новые эксперименты. Жестокий урок со шнурком повторился еще дважды... Он
чувствовал, что она пьет из него не только жизненную силу, но и остатки
рассудка. Он уже не был уверен в том, что все это — не предсмертная
галлюцинация, пока ее таз танцевал над гибким жалом его языка.
Потом он придавил ее в последний раз, почти расплющив на лиловых
подушках, и вонзался в нее в бешеном ритме, а руки сминали грудь проклятой
самки... Он начал с криком освобождаться от семени, когда ее рука,
исполосовавшая ягодицы, скользнула в сторону и извлекла на свет кривую
сверкающую иглу с мутным острием. Мужчина даже не почувствовал укола,
подобного комариному укусу в спину, прежде чем умер. Яд убил его быстро и
безболезненно. Сознание было стерто. Но в его теле жизнь угасала гораздо
медленнее...
Она отбросила иглу и закричала вместо того, который умолк навеки.
Неописуемый оргазм! Мертвец оставался твердым и все еще содрогался, лежа на
ней. Эти мгновения показались ей секундами...
Вдруг она испугалась, вспомнив легенды о зомби, которых якобы создают
в тайных монастырях технов... О дьявол! О наслаждение!.. Она отбросила
дурацкую мысль и не менее дурацкий страх. Сегодняшний удовлетворитель был
далеко не первым, скончавшимся в ее постели, но как долго она ощущала его в
себе! В этом было что-то мистическое... Неужели в будущем она сможет...
* * *
Женщина с трудом перевернула мертвеца на спину и отодвинулась в
сторону. Почти сразу же она заснула, блаженно закатив глаза. Во сне ее
прекрасное лицо казалось по-детски беззащитным. Она и была ребенком, который
сломал надоевшую игрушку...
Свечи погасли, но наступившая темнота не была абсолютной. Вокруг головы
спящей разливалось слабое сияние ауры неопределенного цвета...
2
Он гнал машину всю ночь и не свалился от усталости только потому, что
музыкальная шкатулка непрерывно воспроизводила грохот барабанов вуду*,
записанный в монастырском хумфо**. Мистические вибрации наполняли мертвеца
энергией, высасывая ее прямо из черного воздуха ночи. Звезды прокалывали
небеса, но он тупо глядел вперед, на метавшуюся в лучах фар ленту дороги.
Изредка сквозь грохот прорывался голос третьего настоятеля, который читал, а
вернее, выкрикивал заклинания, и тоскливые стоны монахов-зомби.
* Вуду — мистический культ, распространенный на Гаити, юге США и в
некоторых других странах Америки.
** Хумфо — вудуистский храм.
Незаметно подкрался рассвет, и тот, кого при жизни называли Рудольфом,
начал искать место для молитвы и восстанавливающей мантры. Лучшее из таких
мест общеизвестно — свежая могила, но где найти свежую могилу внутри
имперских границ?.. Справа от дороги показалась заброшенная деревня. Он
остановил на обочине свой старый "гранд чероки", заглушил двигатель и
прислушался.
Ветер гудел в проводах; даже птицы еще не проснулись. Ни одного
человека на многие километры вокруг. Дома зияли окнами, пустыми, как
открытые гробы, и пыльный смерч пьяно переползал дорогу.
Рудольф завел двигатель и загнал "чероки" на местное кладбище. Склон
холма был обращен к западу. Идеально.
Он вышел из машины, разрыл руками землю на ближайшей могиле и
сложил в образовавшуюся яму свои фетиши. Маленький детский череп. Засушенную
кисть девственницы. Связанные в пучок перья черной курицы... Он отряхнул
руки и огляделся по сторонам. Нечто внутри него запечатлевало мельчайшие
подробности ландшафта на тот случай, если придется сюда вернуться... Потом
он повернулся своим красивым гладким лицом к западу и начал молиться Барону
Самеди — Духу Смерти и Тьмы, хозяину зомби и, значит, своему хозяину.
Он просил Барона Самеди защищать его и впредь, охранять от влияния
психотов и осчастливить покоем после того, как придется отдать свою вторую
жизнь. Честное слово, он просил не так уж много, если учесть то, что ему
предстояло сделать.
Помолившись, он забрался в джип с легким сердцем и прозрачным мозгом.
Не было причин для страха — ведь все еще впереди... Он врубил на полную
громкость "Voodoo Chile" Хендрикса* и начал раскачиваться в унисон с
гитарными рифами. Мертвый-мертвый Джими отдавал ему силу своего экстаза
сквозь десятилетия собственного небытия.
* James Marshall "Jimi" Hendrix (1942—1970) — величайший гитарист рока.
* * *
Через пару часов день вступил в свои права — обычный осенний день
2029 года. Мелкие брызги сыпались с серого неба, смазывая безрадостный
пейзаж. Обнаженные деревья царапали сучьями низкие облака.
Рудольф снова остановился и достал из кармана старую бумажную карту
1984 года, не рассыпавшуюся только потому, что она была запаяна в
прозрачный пластиковый конверт. Его многосуточные скитания подходили к
концу. До резиденции графа фон Хаммерштайна, губернатора
центральноевропейской провинции, расположенной в городе, который когда-то
назывался Клагенфурт, оставалось около тридцати километров. Совсем небольшое
расстояние. Он преодолеет его за полчаса, если ничто не помешает. Но он
готовился к худшему.
С возвышенности, на которой находился "чероки", было видно небольшое
поселение технов, обозначенное на карте непонятным Руди сочетанием слов
Санкт-Фейт.
Несмотря на то что клан Хаммерштайна формально владел огромной
территорией от Средиземного моря до границы с североевропейской провинцией,
проходившей по пятидесятой широте, множество очагов сопротивления все еще
существовало под самым носом у графской охранки. Малая численность семьи и
распыленность сил не позволяли психотам раз и навсегда избавиться от
технобанд, которые, впрочем, были не в состоянии нанести им сколько-нибудь
серьезный ущерб.
По данным настоятеля Эберта из уже бездействующего монастыря в
Хайнбурге, который служил перевалочной базой зомби, именно в Санкт-Фейте
находился один из тайных центров сопротивления. Очень маленький и
сравнительно пассивный. Всего около двух десятков человек, занятых на
местной фабрике по переработке сельскохозяйственного сырья...
Психоты тоже хотели жрать и все еще нуждались в дешевой рабочей силе.
Рудольф подумал о них с ненавистью. Надменные существа, забывшие, кому они
обязаны несомненным величием. Кучка человекообразных, предавших свой род!..
Зомби сжал кулаки. Ногти глубоко врезались в кожу, но он не
почувствовал боли. Это было одно из его преимуществ, которое могло легко
превратиться в недостаток, как только полицейские эксперты доберутся до
него...
Он уставился на бледные пальцы: они сделались еще белее за последние
несколько дней и приобретали теперь неприятную синеву под ногтями. Это
напомнило ему о том, как мало у него времени, и вдобавок — о мести. Он
знал, что Хаммерштайны убили его мать, а может, и его самого. В этой части
его знания были расплывчаты до неопределенности, но настоятель старательно
умалчивал о событиях, непосредственно предшествовавших гибели Руди, опасаясь
за его рассудок. Психическая травма смерти — одна из самых сильных и
соперничает по степени разрушительного влияния на сознание только с травмой
рождения...
Рудольф бросил взгляд на циферблат механических часов "сейко". Если
данные Эберта верны, появления пленных "железноголовых" следовало ожидать
с минуты на минуту.
Пару недель назад здешние техны внезапно проявили активность и с
помощью автоматической мины с усыпляющим газом захватили несколько психотов.
Только осведомленный человек мог оценить коварство настоятеля — ведь почти
самоубийственный для технов приказ поступил из монастыря в Хайнбурге, — и
Рудольф знал об этом. Нападение на психотов, среди которых были
высокопоставленные члены местной администрации, каралось смертью.
Расследование уже закончилось, и с юга к Санкт-Фейту приближалась танковая
колонна карательного корпуса — на тот случай, если техны сконцентрировали
здесь значительные силы и готовились к восстанию.
Рудольф подоспел чуть раньше, то есть для него все складывалось как
нельзя более удачно. Внедрение в клан обойдется очень дорого. Он знал,
что сегодня его собственный успех будет стоить жизни нескольким технам.
Конечно, провокация была грязной, но не ему осуждать интриги тех, кто
напрямую общается с духами. Святая цель оправдывала все, даже смерти верных
людей. В конце концов он и сам был мертвецом, однако все еще сражался...
Рудольф извлек из походного рюкзака полевой бинокль и стал
рассматривать поселение Санкт-Фейт.
Так и есть. Несколько легковых машин и микроавтобус "тойота", явно
предназначенный для перевозки пленных. Пятеро технов, вооруженных автоматами
Калашникова и, возможно, пистолетами. Никто не суетился. Двое внимательно
изучали окрестности. Скорее всего, появление "чероки" было ими замечено.
Плевать, уже ничего не изменишь. Для эвакуации у них осталось не более
получаса.
Наконец Рудольф увидел "железноголовых", которых выводили из подвала.
На каждом была сеть, а на голове — экранирующий колпак, за что, собственно,
пленные и получали презрительную кличку... Шесть человек, движения которых
были затруднены двадцатью килограммами лишнего веса. Ему предстояло спасти
хотя бы одного из них, а лучше — всех шестерых. Очень трудно, но возможно.
Он начал готовиться к миссии. К сожалению, никакой магии. Предстояла
грубая и опасная резня. Он расстегнул куртку, джинсовую рубашку "левис" и
нащупал пальцами еле заметную трещину на груди над правым соском. Она
выглядела как шрам, оставшийся после тонкого разреза. Ее прекрасно
маскировали волосы.
На самом деле это была одна из типичных штучек, которые можно
приобрести в монастыре "Жидкая Стена". На теле зомби был устроен потайной
карман между двумя слоями отмирающей кожи, достаточно вместительный для
того, чтобы Рудольф мог спрятать в нем несколько дюймовых золотых дисков с
записями барабанов вуду. Это было его оружие и его сокровище, а также
неиссякающий источник силы. Мистические вибрации на все случаи жизни: с их
помощью можно было сделать "бери-бери", сохранять неутомимость и
заниматься любовью всю ночь, похищать тени и наводить порчу, заставить
говорить отрезанную голову; в магическом арсенале имелись барабаны для
бамбуше* и соответствующих похорон жертвы боко**...
* Бамбуше — ритуальное собрание вудуистов.
** Боко — черный колдун.
С этим грузом он чувствовал себя сильнее — эдаким посланником с того
света...
Края "кармана" сомкнулись, снова превратившись в едва заметный шрам.
Теперь обнаружить посторонние предметы под кожей зомби можно было только
на ощупь, но он не собирался никого подпускать к себе так близко.
Он извлек из рюкзака несколько гранат и дымовых шашек, еще не зная, что
именно ему пригодится. Готовый к бою кольт "коммандер" сорок пятого
калибра покоился в плечевой кобуре. Автомат Калашникова лежал на сиденье
пассажира. Жаль было расставаться с машиной и огнестрельным сокровищем, но
придется пожертвовать всем этим, если он хочет, чтобы его легенда выглядела
правдоподобно.
"Железноголовые" уже погрузились в микроавтобус, и небольшая колонна
двинулась навстречу Рудольфу вверх по дороге. Впереди — "опель-сенатор",
за ним "тойота", позади потрепанный "форд-скорпио". Негусто. Техны
беднели; промышленность, пришедшая в упадок, уже давно выпускала одни только
мелочи вроде спичек. Почти все, чем владели люди, было наследием прошлого.
Чувства зомби, за исключением ненависти, атрофировались. Сейчас он не
испытывал ни грусти, ни угрызений совести. Он выждал, пока колонна достигла
середины подъема, и резко нажал на педаль газа.
"Чероки" рванулся с места.
3
Марта Хаммерштайн, дочь графа Теодора фон Хаммерштайна и один из лучших
агентов имперской контрразведки, проснулась в отвратительном расположении
духа. Всю ночь ей снились кошмары. Пришлось потрудиться, чтобы отделить
вещие сны от наведенных, а сообщения, поступившие по альфа-сети, — от
флюктуаций некросферы. Она не чувствовала себя отдохнувшей, хотя предстоял
тяжелый день.
Рядом с нею лежал уже остывший любовник-техн. Она позвонила слугам и
велела вынести труп из спальни. Бедняга не мучился. Она развлекалась с ним
до полуночи; потом — едва ощутимый укол, и все. Что ж, ночь, проведенная
с дочерью графа, стоит дорого. Техн знал, на что шел. Она считала, что он
сделал правильный выбор. Вряд ли государственный преступник получил бы
большее удовольствие, медленно подыхая на урановых рудниках... Но как
любовник он был хорош. Просто великолепен. Гораздо лучше высокородного,
но худосочного Макса Вернера из ближневосточного отделения имперской
канцелярии, которого прочили ей в мужья. Да, правы были древние —
аристократия вырождается... Марта понежилась в кровати еще немного и
выбросила техна из головы.
Потом встала и не одеваясь отправилась в душ, чтобы смыть с себя
высохшее семя мужчины, который был мертв уже несколько часов. Далее —
комната для медитаций и психотренинга. Ей требовались минимальные усилия,
чтобы держать себя в форме. Она была очень способным психотом. Опорой нового
порядка. Надеждой Империи.
Она попрактиковалась в создании зрительных иллюзий и телекинезе.
Небольшие легкие шары слушались ее неплохо, чего, к сожалению, пока нельзя
было сказать о людях. Но и так прогресс был колоссальным. Всего два
поколения — и психоты совершили невообразимый рывок в развитии, который
изменил лицо мира! Однако от своего потомства Марта Хаммерштайн вправе была
ожидать гораздо большего. Не исключено, что когда-нибудь она сама будет
выглядеть примитивым и низшим существом в сравнении с собственными детьми.
Их способности могут оказаться превосходящими всякое воображение. И кто-то
наверняка станет лишним.
[01] [02] [03] [04] [05] [06] [07] [08] [09] [10]
